Как сделать потолок из гипсокартона. Как сделать подвесной потолок в доме. Какой потолок лучше сделать. Отделка ванной комнаты. Быстрая отделка ванных комнат панелями. Отделка ванной комнаты пластиковыми панелями. Кровля крыши профнастилом. Качественные материалы для кровли крыш. Крыша из мягкой кровли. Самоделки для сада. Успешные самоделки для сада своими руками. Самоделки для сада и огорода. Ванная мебель для ванной комнаты. Купить мебель для ванных комнат недорого. Заказ мебели для ванной комнаты. Бизнес малое производство. Самый малый бизнес идеи производство. Новый бизнес производство. Монтаж дверей своими руками. Быстрый монтаж входных дверей. Легкий монтаж пластиковых дверей. С чего начать ремонт квартиры. Быстрый ремонт дома с чего начать. Ремонт своими руками для начинающих.

Календарь

 

3333Проснулся задолго до удара монастырского колокола, собиравшего монахов на полунощницу. Небо лишь серело рассветом, да и наступал он в обители всегда позже обычного. С восточной стороны Оптина закрыта вековыми соснами, еще старцами преподобными более ста лет тому назад посаженными. Посему солнце встает здесь с запозданием. Напротив, в трех верстах, на другой стороне быстрой Жиздры древний Козельск уже купается в солнце, а в монастыре все светает.

Решение уйти зрело уже более месяца, и когда вчера после вечерней трапезы не дали почитать долгожданную и недавно привезенную из Москвы книгу, послав на очередное послушание, оно утвердилось окончательно. Лукавый регулярно подсовывал мирские газеты, родные, друзья и знакомые столь же ритмично и часто звонили, а приезжающие экскурсанты обязательно надоедали вопросами на одну и ту же тему: «И зачем вам это надо?»

Сумка сложена уже неделю назад. Да и складывать особо нечего. Здесь как-то не изнашивается ничего. Большинство же, не только монахи, но и живущие при обители трудники, паломники и «кандидаты в монахи» в монастырских одеждах ходят. Недавно воинская часть пожертвовала монастырю старое армейское обмундирование 60-х годов, так отец наместник сокрушался, глядя в трапезной на две сотни мужиков работающих и живущих в обители, и облаченных в солдатские гимнастерки и штаны «галифе»: «Рота какая-то, с бородами».

В собор, где лежали мощи преподобного Амвросия, и куда вскоре соберется братия на раннюю службу, не зашел. Знал, что потом нелегко будет уйти, и боялся изменить решение. Не хотелось никому ничего объяснять, поэтому вздохнул облегченно, увидев, что привратник («сторож при воротах» по мирскому), был не знакомый.

37285738671198От монастыря до трассы, соединяющей Козельск с лесозаготовительным поселком Сосенский пол часа ходьбы по лесной дорожке, протоптанной еще далекими предками нашими.

В лесу было холодно, а когда свернул ближе к реке, стало и сыро. Перекрестился на скрывающиеся за деревьями купола Оптиной и пошел быстрее. Где-то в глубине души стучалась и рвалась к разуму мысль: «Сюда тысячи стремятся, а ты бежишь», но ее не пускала другая назойливая и притягательная: «Ты сам себе хозяин».

Уже позже, намного позже, стало ясным, что ни стремление к мирским радостям выводило из монастыря, а тот самый грех, который мы и за грех то не считаем, но который когда-то сверг Денницу с неба, превратив его в диавола, и внес в мир зло. Этот грех – гордость. Желание считать себя лучше, умнее и совершенней. Но это было уже «потом», а сейчас же я бежал из монастыря, причем ни сказав об этом никому. Хотя ведь там никто не держит. Ясно, что не боязнь была, а стыд обыкновенный, заглушенный навязчивой, в последние дни тщеславной мыслью о собственной исключительности, а также нежелание постичь главное христианское качество – смирение.

Мост, через стремящуюся к Оке Жиздру, уже был виден, и до слуха доносились звуки лесовозов, денно и нощно курсировавших к деревообрабатывающему комбинату. Лес перед дорогой заканчивался большой опушкой, с вырубленными, но не выкорчеванными деревьями. На пеньке, прямо у тропинки, обернувшись к дороге, сидел человек в скуфейке и ватнике, надетого поверх подрясника.

- Ну вот, - раздраженно подумалось мне, - я от бабушки ушел, и от дедушки ушел, а от монаха...

Услышав шаги, «человек в подряснике» и это действительно оказался монах, причем священник, что по церковному называется – иеромонах, обернулся и, разглядев меня, сказал:

- О, Александр! Ты не слышал, к полуношнице звонили?

- Да нет, отец Никон, - а это был он. – Скоро зазвонят, - опешив от подобного вопроса, ответил я.

- А я вот к дороге вышел, сердце ноет что-то. Письмо недавно получил, болезни родных одолели, так я утром к дороге выхожу и молюсь тут за них.

Мне стало как-то не по себе, а отец Никон продолжал:

- Ты, брат, зря до полуношницы уезжаешь. Пойдем к мощам приложимся, да «Се жених грядет в полунощи...» споем, тогда и поедешь. Тебя куда посылают-то?

О том что я сбегаю из монастыря у меня язык не повернулся сказать, а Никон, положил мне руку на плечо, внимательно посмотрел в глаза и сказал:

- Я тебе, Александр, давно хотел благословить одну вещь. Монаху ее уже не носить, а вот священнослужителю в миру она край, как необходима.

Никон достал из кармана плетенный, с кисточками, поясок, который препоясывают подрясник мирские священники и диакона, перекрестил его, поцеловал и протянул мне.

Ошарашено смотрел на монаха и единственно, что мог вымолвить, было:

- Так я, отец Никон, еще не...

- Будешь, брат, будешь. Ну, пойдем к полуношнице.

* * *

Прошло уже почти тринадцать лет. Поистерся поясок, плетенный иеромонахом Никоном, но до сего дня стараюсь одевать его на простые, «домашние» приходские службы и вспоминаются мне сырая прохлада оптинского лесного утра, скромный иеромонах, который все понял и все предвидел: и мою ложь, и мое бегство и наше совместное возвращение.

Протоиерей Александр Авдюгин

Добавить комментарий