Главная

Дорогие друзья!
Мы начинаем публикацию цикла видео записей игумена Мелхиседека о старчестве и старцах. Это воспоминания о встречах с архимандритом Иоанном (Крестьянкиным), старцем Христофором (Никольском), епископом Василием (Родзянко), старицей Сепфорой.

Начнем мы этот цикл с беседы о встречах со старицей Сепфорой. Видеозапись можно посмотреть здесь:

http://optina-msk.ru/video

А ниже мы опубликуем небольшой рассказ об этой удивительной современной подвижнице.

СЕПФОРА. ПУСТЫНЬ В СЕРДЦЕ

 И вот опять мы на пути в Оптину, «Благословенную Оптину», где в XIX – начале XX вв. процветало старчество… Точнее в одну из близлежащих пустыней, тесно связанную со знаменитой Оптиной. Именно здесь, в Спаса Нерукотворного пустыни, что находится в старинном селе Клыково, в конце XX в. жила удивительная старица, схимонахиня Сепфора, носительница редчайших духовных даров, трудно совместимых с нашим временем оскудения веры, – глубокого смирения, сильной дерзновенной молитвы и прозорливости.

 Матушка Сепфора (в миру – Дарья Николаевна Шнякина, урожденная Сенякина, 1896–1997) прожила в Спасовой пустыни всего около полутора лет, окормляя братию и паломников, но сколько всего произошло за это время... Ее наставления и поучения преобразили жизнь каждого из тех, кому посчастливилось с ней общаться. Ее непрестанными молитвами, по словам наместника обители о. Михаила, ожило и сдвинулось с мертвой точки дело строительства монастыря, казавшееся в такой глуши неподъемным. Благодаря ей многие люди первый раз в жизни сделали ошеломительное открытие: молитва изменяет мир! Насельники монастыря были свидетелями многому: и исцелениям, и точным исполнениям ее предсказаний, и чудесам! По утверждению о. Михаила, с ней казалось, «что между Небом и землей вообще нет никакой дистанции, настолько помощь ее была очевидна».

 Иисусова молитва

Почти невероятно, что интенсивная духовная деятельность этой простой женщины, родившейся в глухой Тамбовской деревне и прожившей, по обычным меркам, вполне заурядную жизнь в миру, долгое время была никому не видна. Лишь ближе к концу своего пути великая молитвенница, что сравнилась в своем молитвенном подвиге со знаменитыми подвижниками прошлого, была явлена миру.
Детство матушки Сепфоры, тогда еще Дарьи, было таким же, как у всех крестьянских детей. Она и в поле работала, и на скотном дворе, и еду готовила, и пряла, ткала, вышивала. Но с ранних лет девочку тянуло к монашеской жизни. Монашки научили Дарью Иисусовой молитве. И что бы она ни делала, про себя повторяла эту молитву, ведущую, по выражению исихастов, к единению с Богом – смыслу и цели христианского делания. «Вот, бывало, грядку копаешь, – вспоминала впоследствии матушка Сепфора, – толкнешь лопату-то и разом: «Господи Иисусе Христе Сыне Божий...» А потом тянешь ее обратно и договариваешь: «Помилуй мя, грешную».
Среди родственников отца и матери Дарьи были монахи; а те, которые жили в миру, ходили по святым местам и на Афон помолиться. Оттуда дед принес для нее, семилетней, четки от прозорливого старца. И стала бы Дарья монахиней, если бы не тяжелые времена. Шла война, отец умер, да и средств особых не было, чтобы уйти в монастырь, (раньше туда с пустыми руками не принимали), и мать благословила Дарью на брак. У свекра хозяйство было большое, ни минуты свободной не оставалось; но душою она «простиралась» к Богу, и что бы ни делала, творила Иисусову молитву. А еще втайне от всех Дарья строго постилась. Мяса никогда в рот не брала. И все больше молчала.
В 1933 г. семью жестоко раскулачили, и она с четырьмя дочками в одночасье оказалась на улице. Их приютила одна старушка. Первое время просили милостыню, потом Дарья стала шить на заказ. Лишь когда удалось перебраться к мужу в Болохово (Тульская область), – муж уехал туда еще до раскулачивания, чтобы заработать и перевезти семью, – стало полегче, хоть и жили поначалу вшестером в проходной комнатушке, спали на полу… Потом началась война, а вместе с ней пришли новые горести и тяготы. Дарья молилась: «Господи! Не дай погибнуть!»

«Душа – лучший храм Божий, и кто молится в душе, для того весь мир стал храмом». Старец Силуан Афонский.

Когда муж вернулся с фронта, жизнь стала налаживаться. Но в 1955 г. он умер. Дочки выросли. Именно в это время ее напряженная внутренняя жизнь мало-помалу стала открываться окружающим. У нее даже появились духовные дети, которые советовались с ней по всем вопросам.

«Вы не из Клыкова?»

В 1967 г. уже на склоне лет в Свято-Троицкой Сергиевой лавре ее постригли в мантию с именем Досифея. Она подолгу жила у дочери Александры, которая купила небольшую часть дома рядом с лаврой;  или отправлялась в Киреевск (Тульская область) к дочери Параскеве, которая, рано овдовев, осталась с маленькими детьми на руках. И опять матушка занималась домашним хозяйством, обихаживала детей, водила их в церковь за 8 км от дома, а в душе молилась.

В 1989 г. ее постригли в схиму с именем Сепфора (в переводе с древнееврейского – «птичка»; так звали жену пророка Моисея, получившего от Бога скрижаль с Десятью заповедями). Это редкое ветхозаветное имя, которым почти никого и не нарекают при пострижении в схиму, заставляет вспомнить о библейских праведниках, которым матушка так близка была по духу и молитвенному подвигу.
Она все больше стала жить в Киреевске. В своей небольшой комнатенке, больше похожей на келию, матушка читала так любимую ею Псалтирь («она такая сладкая, из нее и служба вся составлена», – говорила она), уединенно молилась, прося за близких и за дальних. Об одном горевала, что придется ей, схимнице, умереть в миру.

Но однажды, по молитвам матушки, к ней явилась Пресвятая Богородица и сказала: «Ты не умрешь в миру, ты будешь жить в Клыково, и там окончишь жизнь». На безмолвный вопрос матушки: «А где же оно такое есть?» – Пречистая отвечала: «Не надо тебе знать. Придет время – священники сами к тебе приедут». И матушка стала ждать, встречая каждого приезжающего вопросом: «Вы не из Клыкова?»… Прошло несколько лет. И вот, наконец, приехали из Клыкова, где только-только начал восстанавливаться храм Спаса Нерукотворного.

Храм Спаса Нерукотворного, закрытый в 1937 г., вернули Церкви в начале 90-х. К этому времени от него остались только разрушенные стены. По благословению митрополита Калужского и Боровского Климента решено было устроить здесь Архиерейское подворье. В 1993 г. зародилась Спаса Нерукотворного пустынь.

В 1996 г. под Рождество матушку перевезли в Клыково, в новый сруб, в котором только заканчивали отделку. Но она радовалась. Говорила: «…Господь вернул мне деревящечку».

Дарованное Богом

«С ней всегда было легко. С ней можно было говорить обо всем: о наболевших вопросах, о строительстве храма, о судьбах России, даже о ремонте машины. Она во всем разбиралась, точнее все знала. Только далось ей это не высоким образованием, а молитвами, Богом даровано было», – вспоминал о. Михаил. «По ее молитвам тогда мы просто на крыльях летали», – рассказывали монахи. И работа закипела, и пожертвования пошли, и благодетели появились.

Для многих людей, общавшихся с матушкой Сепфорой, было очевидно, что «слепая старица видит ангельский мир так же ясно, как вот мы видим друг друга», что «для нее само Небо открыто». Сохранилось много историй о провидческом даре матушки. Она зрила все потаенное в людях, их предназначение и грядущие события жизни.

Имела она и дар утешительный. Отчаявшиеся уходили от нее ободренными, печальные – с надеждой в сердце, сомневающиеся – с верой в душе. Многие говорили: «Приходишь к матушке ощипанным куренком – больным, несчастным, унылым, а уходишь белым лебедем. Как будто не идешь уже, а летишь». Но самое важное, если человек попадал к ней, он начинал постепенно поворачиваться в сторону молитвы. Сила ее веры укрепляла и возжигала веру других.

Матушкины уроки

Матушка многому учила своих духовных чад. Вот только некоторые из ее наставлений: «Не блуждай мыслями, молись», «Вот все, что тебе скажут, исполняй как для Господа. А главное – с Господом надо все время быть. Будешь с Ним, и Он с тобой будет», «Послушание дороже всего», «Не ропщи ни на кого», «Отдай себя Господу», «Сила бывает не от еды, сила от Господа… Вот без Бога хоть объешься – все без толку. С Ним … и встанешь бодрым, и голодный пойдешь».

Матушка неустанно повторяла, что надо чаще обращаться к святым. Если висит у тебя дома пять икон, каждой надо знать тропарь, житие святого, чтобы это не было чужим. Иначе это не иконы, а выставка картин. Говорила также, что надо все время обращаться к миру Горнему.

Как-то ей пожаловались, что порой хочется убежать от повседневной суеты в уединенное место. «Радость моя, – сказала матушка, – пустыня везде». «Где?» – последовал вопрос. Она коснулась рукой груди. «В сердце… Вот Он здесь с нами Господь… И Матерь Божия. Где их искать, если Они тут с нами?»

«…Дух Божий не смотрит ни на ученость, ни на «простоту», ни на богатство, ни на бедность, а только на сердце человеческое, и если оно пригодно, то Он там живет и дышит…» Митрополит Вениамин (Федченков).

 Старица предвидела свой уход «домой», как говорила она, и накануне всех благословляла и наделяла подарками. Ее похоронили, как она и хотела, возле Никольского придела храма Спаса Нерукотворного. После кончины матушки в ее келии замироточила ее фотография. Каждый приехавший в Спаса Нерукотворного пустынь становится свидетелем этого чуда.

Татьяна Каширина